Մարտին Բուբեր. "Ես և Դու"

[Philosopher]

20-րդ դարի խոշոր մտածող, հրեական ծագմամբ, գերմանական մտածողությամբ փիլիսոփա: Ժամանակակից քաղաքակրթության հիմնախնդիրների խորագույն քննողն ու մեկնաբանը, որի "Ես և դու" աշխատությունը դիալոգի և մարդաբանական փիլիսոփայության կոթողային աշխատություններից է: Անկեղծանամ. այս աշխատությունը իմ առաջ բացեց մարդու խնդիրը և դիալոգը` որպես մարդկային գոյության հիմնարար պայման և մարդկայնության հաղթանակի կարևորագույն ուղիներից մեկը: "Ես և դու"-ի յուրաքանչյուր տող մի ողջ աշխատության փիլիսոփայություն է պարունակում, մի ողջ աշխարհ է բացահայտում, մարդկայինի աշխարհի դիպուկ բացահայտում է: 20-րդ դարի փիլիսոփայության խոշորագույն այս կոթողը 21-րդ դարում առավել ու առավել հստակ ու բարձր է հնչում` իր գնահատականներով ու մարդկային գոյության մեկնությամբ: "Ես և դու" աշխատության կառուցվածքը թույլ է տալիս փուլ առ փուլ տեսնել ու բացահայտել բուբերյան մարդուն և մարդկային գոյությունը:

Мартин Бубер

Я и ТЫ


* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

МИР ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА двойствен в соответствии с двойственностью его позиции.
Позиция человека двойственна в соответствии с двойственностью основных
слов, которые он может произносить. Основные слова суть не единичные
слова, а словесные пары.

Одно основное слово - это пара Я-ТЫ. Другое основное слово - пара Я-ОНО;
причем можно, не меняя этого основного слова, заменить в нем Оно на
Он или Она.

Тем самым Я человека также двойственно.

Потому что Я основного слова Я-ТЫ другое, чем Я основного слова Я-ОНО.

* * *

ОСНОВНЫЕ СЛОВА не обозначают нечто существующее вне их, но, будучи
произнесены, они порождают существование.

Основные слова произносят своим существом.

Если сказано Ты, то вместе с этим сказано Я пары Я-ТЫ.

Если сказано Оно, то вместе с этим сказано Я пары Я-ОНО.

Основное слово Я-ТЫ можно сказать только всем своим существом.

Основное слово Я-ОНО никогда нельзя сказать всем существом.

* * *

НЕ СУЩЕСТВУЕТ Я самого по себе, а только Я основного слова Я-ТЫ и Я
основного слова Я-ОНО.

Когда человек говорит Я, он имеет в виду одно из этих двух. То Я, которое
он имеет в виду, присутствует, когда он говорит Я. И когда он говорит Ты
или Оно, снова присутствует Я одного или другого основного слова.

Быть Я и произносить Я суть одно. Произносить Я и произносить одно из
основных слов суть одно.

Кто произносит основное слово, тот входит в слово и пребывает в нем.

* * *

ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВА протекает не только в мире переходных
глаголов. Она не сводится целиком к деятельности, имеющей Нечто своим
объектом.

Я воспринимаю нечто. Я ощущаю нечто. Я представляю себе нечто. Я желаю
чего-то. Я чувствую нечто. Я мыслю нечто. Жизнь человеческого существа не
сводится ко всему этому и ему подобному.

На всем этом и подобно этому основывается царство Оно.

Царство Ты имеет другую основу.



* * *

КТО ПРОИЗНОСИТ ТЫ, не имеет никакого Нечто в качестве объекта. Ибо где
есть Нечто, есть и другое Нечто; каждое Оно граничит с другими Оно; Оно
существует лишь посредством того, что граничит с другими Оно. Там же, где
произносится Ты, нет никакого Нечто. Ты безгранично.

Кто произносит Ты, не имеет никакого "нечто", не имеет ничего. Но он
вступает в отношение.

* * *

ГОВОРЯТ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ПОЗНАЕТ МИР. Что это значит? Человек обследует
поверхность вещей и знакомится с ними. Он добывает сведения об их
структуре; он приобретает знания. Он узнает то, что присуще вещам.

Но не только знания открывают человеку мир.

Ибо они открывают ему лишь тот мир, который состоит из Оно и Оно и Оно,
из Он и Он и Он и Она и Она и Оно.

Я познаю Нечто.

Тут ничего не изменится, если к "внешним" присоединить "внутренние"
знания - деление преходящее, продиктованное жаждой рода человеческого
притупить жало таинства смерти. Внутренние вещи - как внешние вещи, вещи
среди вещей!

Я познаю Нечто.

Тут ничего не изменится, если к "очевидным" присоединить "тайные" знания
- в той самоуверенной мудрости, которая знает о вещах сокровенное,
предназначенное для посвященных - обладателей ключа. О таинственность без
тайны, о нагромождение сведений! Оно, Оно, Оно!

[Philosopher]

* * *

ПОЗНАВАЯ, человек остается непричастен миру. Потому что знания
локализуются "в нем", а не между ним и миром.

Мир не сопричастен процессу познания. Он позволяет изучать себя, но ему
нет до этого дела, ибо он никак этому не способствует, и с ним ничего не
происходит.

* * *

КАК ОПЫТ мир принадлежит основному слову Я-ОНО. Основное слово Я-ТЫ
утверждает мир отношений.

* * *

ЕСТЬ ТРИ ТАКИХ СФЕРЫ, в которых возникает мир отношений.

Первая: жизнь с природой. Здесь отношение - доречевое, пульсирующее во
тьме. Создания отвечают нам встречным движением, но они не в состоянии
нас достичь, и наше Ты, обращенное к ним, замирает на пороге языка.

Вторая: жизнь с людьми. Здесь отношение очевидно и принимает речевую
форму. Мы можем давать и принимать Ты.

Третья: жизнь с духовными сущностями. Здесь отношение окутано облаком, но
раскрывает себя - безмолвно, но порождает речь. Мы не слышим никакого
"Ты", и все же чувствуем зов, и мы отвечаем - творя образы, думая,
действуя; мы говорим основное слово своим существом, не в силах вымолвить
Ты своими устами.

Но что же дает нам право приобщать к миру основного слова то, что лежит
за пределами речи?

В каждой сфере, через все, обретающее для нас реальность Настоящего,
видим мы кромку вечного Ты, в каждом улавливаем мы Его веяние, говоря с
каждым Ты, мы говорим с вечным Ты.

* * *

Я РАССМАТРИВАЮ ДЕРЕВО. Я могу воспринимать его как зрительный образ:
колонна, вздымающаяся в шквале света, или зеленый взрыв, пронизанный
кроткой серебристой голубизной.

Я могу ощущать его как движение: соки, бегущие по сосудам, льнущая и
жаждущая сердцевина, сосущие корни, дыханье листьев, непрестанный обмен с
землей и воздухом - и сам неуловимый рост дерева. Я могу рассматривать
его как экземпляр некоторого вида, в соответствии с его строением и
образом жизни.

Я могу до такой степени отвлечься от его формы и от его состояния в
настоящий момент, что буду осознавать его лишь как выражение
закономерностей - закона, по которому непрерывно уравновешивается
постоянное противоборство сил, и закона, по которому смешиваются и
разъединяются вещества.

Я могу свести его к числу, к чисто числовой зависимости, тем самым и
уничтожив, и увековечив его.

Во всем этом дерево остается лишь моим объектом, имеет свое место и свое
время, свою природу и свое строение.

Но может случиться - для этого нужны и воля, и благодать, - что,
рассматривая дерево, я буду вовлечен в отношение к нему. Тогда это дерево
- уже больше не Оно. Власть исключительности захватила меня.

При этом мне нет нужды отказываться ни от какого из способов, которыми я
рассматривал дерево. Чтобы видеть, мне не требуется закрывать глаза на
что-либо. Нет никакого знания, которое мне следовало бы забыть. Напротив
того, все: образ и движение, вид и экземпляр, закон и число - все
нераздельно объединяется здесь.

Здесь все, что присуще дереву, его форма и его механика, его краски и его
химия, его беседа с элементами и его беседа со светилами - и все это в
единстве целого.

Дерево - не впечатление, не игра моей фантазии, не источник настроения -
оно телесно противостоит мне и имеет со мной дело, как я с ним, - только
по-другому.

Не пытайтесь выхолостить смысл отношения: отношение есть взаимность.

Так что же - оно, дерево, имеет сознание, подобное нашему? Этого я не
знаю. Но не пытаетесь ли вы снова думая, что это вам удастся, - разложить
на части неделимое? Мне противостоит не душа дерева и не дриада, а само
дерево.