Т. о. сама медицина стала одним из основных виновников сегодняшней хронизации болезней, тотальной заболеваемости человека. «Рубить с плеча», назначая все более мощные антибиотики, противовоспалительные средства разных прочих групп, искусственно подавлять системные, острые процессы с помощью иммунодепрессантов, гормонов, приучены врачи не только старшего поколения, но и молодые, несмотря на то, что в последние годы все больше и больше разговоров о необходимости укрепления, усиления иммунной системы (применения иммуностимуляторов, модуляторов, адаптогенов), тем не менее так велико искушение быстро и «эффективно побить» врага, вылечить больного, показать ему чудеса врачебных возможностей. Отсутствие целостного мировоззрения не позволяет врачу увидеть все последствия своих примитивных храбростей – депрессии, импотенцию, опухоли.
Помимо прямой атаки на этиологический фактор лекарственная медицина с помощью различных препаратов разрывает «патогенетические» цепи при различных заболеваниях. Общий философский результат этих вмешательств тот же: не по логике природы, не в унисон с ней, а вопреки.
Ошибка, однако, не в существовании самого такого подхода, поскольку правильный, только очень правильный, тонкий, уместный прием лекарственных препаратов может считаться достижением человеческого разума и культуры; наоборот,- огульный, грубый, бесконтрольный, а тем более в последнее столетие превратившийся в выгодный бизнес лекарственный метод лечения, не допускающий другого, более целостного, более мягкого и щадящего подхода, надо признать одним из знаков падения человечества, его безнравственности и деградации.
В течение XX века такой концепции теории патологии было нанесено два крупных мировоззренческих удара. Первый был связан с теорией стресса Г. Селье, которая показала, что не все патологические процессы разыгрываются на уровне физического тела, нередко им предшествуют нейро- гуморальные механизмы, в свою очередь связанные с психической составляющей человека: воздействие эмоциональных, ментальных повреждаюших факторов вызывает целесообразную нейро- гуморальную реакцию в ответственных органах (гипоталамус, гипофиз и корковый и мозговой слой надпочечников ) с целью компенсации ситуации и препятствия разрушительным последствиям внутри организма. Однако частый хронический стресс, не позволяющий организму «расслабиться», переходит в декомпенсацию (дистресс) с понижением, или извращением- повреждением иммунной системы,и, соответственно, с последствиями в виде тканевых и органных реакции-от воспалений до новообразований. В теорию этиопатогенеза болезней (напр. теория Быкова –Курцина по язвенной болезни) прочно вошел стрессорный фактор как некое обобщенное понятие о повреждении, психо-эмоциональном воздействии.
С появлением этих представлений на Западе бурно стало развиваться психосоматическое направление, которое рассматривает почти все заболевания тела (в частности ГБ, ИБС...) как вторичные по отношению к психике. Однако существенного воздействия на теоретический базис современной лекарственной медицины (изменения концепции ) это открытие не оказало; а «интенсивность» стрессорной реакции стала корригироваться, а то и просто подавляться с помощью целой группы фармакологических средств : от седативных до транквилизаторов и психотропных, разумеется, со всеми их не только положительными, но и отрицательными воздействиями (привыкание, сонливость, депрессия и пр).
Вторым серьезным мировоззренческим «ударом», вероятно, надо бы считать открытия в области биоэнергетики, которые на научном уровне доказали существование вокруг физического тела живого «вещества-поля»- ауры, равноценно связанного с физическим телом, отражающего и определяющего его энергетические, психологические и физиологические параметры. Они описаны под названием праны в индийской ведической традиции, энергии чи, ци, или ки – в китайской, ауры- в христианской… и до исследований по оргону, проведенных Вильгельмом Райхом и фотографии «биоэнергетического поля» по методу Кирлиан и, наконец, до современной ауро- диагностической аппаратуры.
Этот путь человечество прошло более чем за пять тысячелетий,- так долго открывался невидимый глазом и в микроскоп мир живых полей, который, вероятно, является первичным по отношению к материальному телу в плане происхождения и причинности, и, как минимум, равнозначным ему в плане земной жизнедеятельности. Постепенно были получены экспериментальные теоретические подтверждения тому, что высшая нервная (корковая) регуляция функций является лишь относительно высшей, высшей по сравнению с более низкими регуляторными функциями, однако сама она подчиняется более высшей энергии - центрам, заложенным в тонких телах, так называемым чакрам, которые в свою очередь получают эту биоэнергию от различных энергетических подстанций Космоса. Семь чакр проводят через себя, как трансформаторы, энергию семи космических уровней, и выходную, приспособленную для данного человека, энергию через систему семи эндокринных желез и посредством миллионов тончайших нитей (нади) сообщают ее(эту космическую энергию) нервной системе, запуская нейро- эндокринную регуляцию функций. Несмотря на то, что подробно об анатомии,физиологии и гигиене тонких тел (ауры) мы будем говорить в следующих книжках, покажем вышеприведенное на схеме.
Еще в 1911 г. доктор Уильям Килнер сообщил о своих исследованиях и диагностике заболеваний с помощью изучения характеристик ауры: заболеваний печени, опухолей, эпилепсии, психических заболеваний. Тонкие тела настолько тесно связаны с физическим телом, что без них тело жить не может, именно они оживотворяют, витализируют его. Потеря ауры означает потерю жизни-смерть. Именно так сенситивы определяют жив или мертв человек - по наличию или отсутствию на фотографии ауры.
Однако, «оставив» все эти духовные прозрения и научные доказательства экстрасенсам и альтернативникам, академическая медицинская теория яростно отмежевывается от этих знаний и четко сохраняет чистоту своих догматов: человек- это физическое тело с временными (на время жизни ) психическими и социальными функциями, патология –это противостояние макро- и микроорганизма; ну а процесс лечения в лучшем случае (в продвинутом варианте)- необходимость стимуляции функции иммунной системы. Как бы не звучал голос альтернативников: гомеопатов, биоэнерготерапевтов, кармических врачей, астромедиков –никакого желания потесниться, впустить к себе – в теорию большой медицины, все эти подходы, а тем более –переработать их все в единую новую концепцию возникновения болезней у сегодняшней медицины пока нет. Наш опыт показывает также, что только академический врач, сумевший выйти «из скорлупы классических положений» и извне, об'ективно, с большим теоретическим и практическим опытом посмотреть на все медицинские науки, может осуществить попытку такого синтеза. Еше одно важное наблюдение: сегодняшние выпускники медицинских вузов и, по крайней мере, молодые врачи не могут столь убежденно не видеть и не слышать «живые голоса» в мире : они учатся одной медицине, а в жизни утверждается другая, которая противоречит их знаниям, говорит о хронизации процессов под влиянием лекарств, об их побочных действиях, о тяжелых иногда последствиях такого лечения: истории, рассказанные многими больными, напоминают хождение по мукам, а огульное назначение мощных препаратов в расчете на быстрый эффект становится притчей во языцех. Лечить болезнь лекарством (а особенно, гормоном или иммунодепрессантом) все равно, что молотком чинить компьютер - эти слова известного натуропата многократно доказывают свою истинность. Эпоха опасной медицины и безопасной хирургии- вот так еше характеризуют сегодняшнее состояние дел в медицине ( Вотчал Б.Е.).
«Будем лечить или позволим жить»-казалось, примитивно расхожая фраза –открывается невероятной глубиной по мере углубления в явления болезни и лечения. Конечно, будем лечить, но только правильно, а неправильно, непродуманно, немудро- лучше не лечить, оставив на усмотрение природы.
И сегодняшний студент тянется только в хирургию – просто и эффективно. А сегодняшний онколог прекрасно сознает, что триада его мероприятий: операция –лучевая терапия- химиотерапия – это путь в никуда, и каждый раз при встрече с больным и родственником, сомнения и совесть мучают его.
Нам кажется очевидным, что это опасное социальное явление, а может, и просто преддверие нового мировоззрения, ибо без предшествующего разрушения, деструкции, нет последующего позитивного взлета. Сегодняшние выпускники медики выходят в жизнь специалистами не завтрашнего, а вчерашнего дня. Их обучили вчерашней медицине, а работать предстоит только завтра, просто социальные механизмы так тяжеловесны, так неподатливы, что живые преобразующие импульсы жизни до них доходят в течение десятилетий, подобно тому как нервный импульс от стопы до головного мозга динозавра доходит за 15 минут. Говорят и потому вымерли динозавры, по причине большой массы и неповоротливости.
Так вот, наши завтрашние врачи со вчерашним образованием –кстати, это осознание имеется только у лучшей, продвинутой, одаренной их части- уже изначально не верят, подсознательно не доверяют лекарственной медицине (хотя бы как единственной), их одолевают сомнения и скепсис, а, нередко, и просто депрессия. Мне доводилось быть свидетелем внутренних трагедий у современных медиков: так много отдано сил, нередко сейчас –и средств, с такой верой и жаждой знаний они вступали на этот путь, а, оказалось, что пройденное не только не полное, не всеоб'емлющее медицинское знание, но возможно, и не самая достойная ее часть. У взрослого поколения с физиологическим понижением восприятия нового эта неуверенность, недоверие к «их» медицине психологически компенсируются грубостью, гордыней, неприятием всего иного. Странно наблюдать такое проявление самоуверенности и самовлюбленности при наличии столь выраженных комплексов. И уходят медики с большими знаниями по анатомии, физиологии, диагностике и т.д... в совершенно другие отрасли социальной жизни, но чаще всего, в лабораторно-инструментальную диагностику –легко, выгодно и безответственно, или, что еще хуже, пополняют ряды дистрибюторов в современных фармакологических фирмах.
Так неподатливость сегодняшнего официального медицинского образования, мировоззренческая ограниченность являются условием ее отмирания и становления новой медицины.



Մեջբերել